• Юный старец.

    Это тем более вызывает у них если не возмущение, то смех, что представления о любви и красоте ныне претерпели радикальные изменения, вплоть до языка и понятий, упрощенных до сленга и мата. Здесь надо разобраться. Продукция массовой культуры во всех ее проявлениях, прежде всего в сфере моды и шоу-бизнеса, - явления поминутные, преходящие, между тем как жизнь и искусство обнаруживают в череде столетий и тысячелетий ценности извечные. Иное дело, искусство может следовать текущей моде, что приводит естественно к деградации его форм и идей. Подлинное искусство, претерпевая любые внешние изменения, тяготеет к классике, то есть к природе, с тем и связаны великие эпохи расцвета искусств и мысли в истории человечества.

    Надо разобраться и с моим возрастом. Как помню себя, я воспринимал время предельно остро, текущее время - утро, день, ночь - и возрасты всех, кто когда-то жил на Земле или только будет жить, - я переживал постоянно, особенно остро - конечность человеческой жизни в череде тысячелетий, - мне не хотелось взрослеть, поскольку взрослость - это приближение к неминуемой смерти.

    Все детство и юность столь острая восприимчивость к жизни и к смерти, к конечности человеческого бытия, постоянно рождала во мне мечты о великой жизни, поскольку это была единственная возможность преодоления смерти и небытия. Я еще понятия не имел об учении Платона о любви как о стремлении к прекрасному, в чем он видел возможность преодоления смертности человека, но лелеял те же грезы и упования, с тем и пришел к идее писательства, не имея на то никаких оснований, и пережил воочию возвращение юности в том возрасте, когда люди взрослеют окончательно, от 25 до 35 лет, и именно в эти годы я сформировался как личность и как поэт, вобрав в себя чисто поэтически все богатство человеческой культуры, о чем ныне и пишу в статьях о Гомере, о Золотом веке Афин, о Золотом веке Флоренции, об историях любви и творений, - я пишу не по научным исследованиям, как историки и теоретики искусства, а по живым впечатлениям из моей второй юности и молодости, поскольку мое мировосприятие и миросозерцание остаются во всей свежести первооткрытия классической древности и эпохи Возрождения, классического искусства всех времен и народов, с тем я сохраняю, верно, молодость чувств и переживаний.

    И новые произведения я лелею, следуя опыту моей юности, и мне пишется лишь в ауре моего мировосприятия и мироощущения, идущих из детства и юности, - возраста своего я не чувствую совершенно, - так что если я и старец по годам, я юный старец, определение выявляет сущность явления, да это соответствует сущности поэзии оставаться вечно юной, по выражению поэта. Вот этот образ свой, как на фотографии 1976 года, я словно сохраняю по сей день. А тогда каким стариком я увидел себя на исходе преодоленной болезни, не ведая, что проживу еще целую вечность. Я в пути, я и собирался Идти вечно .

    Здесь камень преткновения, о который спотыкались все в восприятии русского искусства XVIII-XX веков, не воспринималась универсальная гениальность Петра I и Ломоносова и др. ренессансность творчества Карла Росси и Ореста Кипренского, Пушкина и Льва Толстого.

    Все уникальные достижения русского искусства оценивались не по существу, а опосредованно, в рамках тех или иных художественных направлений в странах Европы, тем самым проморгали ренессансные явления русской жизни и русского искусства и поныне не могут понять и принять, - протестуют, мол, нет и нет, никакого Ренессанса в России не было, повторяют слова Дмитрия Лихачева о предвозрождении, а Возрождение, мол, так и не вызрело, - да, в средневековой Руси XV-XVI веков, - не видя в упор в преобразованиях Петра начало Ренессанса в России из-за шор на глазах славянофилов и западников и их современных последователей, объявивших себя ныне православными. Что же эта за напасть!

    Пушкина как уникального классического поэта эпохи Возрождения в России и Нового времени не воспринимают, но почитают всего лишь как хрестоматийного, всячески подчеркивая христианские мотивы, в чем и выражается полное непонимание и неприятие ренессансности его гения, что проявил еще Николай I и тем его погубил, с тем и само понятие Ренессанса в отношении России.

    Также не воспринимаются и мои трагедии о Петре I и о Пушкине, о Перикле и Золотом веке Флоренции.

    Так и поныне не воспринимается Ренессанс в России как величайшее явление и событие в истории человечества.

    Да кто такой этот Петр Киле, который толкует об открытии Ренессанса в России. Русские писатели, историки, искусствоведы не ведают о том, поговаривают лишь о религиозном ренессансе. Знаю, кто-то догадывается, мол, это у него мания величия, тронулся, видно. Как его признать «ну просто гением Ренессанса», фраза, что гуляет в интернете наряду с «по национальности нанаец» из Нового Органона Чупринина или «нанайский писатель», будто что-то этим сказано? Вот статьи о Гомере, о Рафаэле, о Шекспире, о Пушкине и т. д. отдают нана-эстетикой, с этим я согласен.

    А ведь правда. Так просто понять и признать первооткрывателя эпохи Возрождения в России, с ее обоснованием в серии статей и в книге «Ренессанс в России», с серией статей о величайших эпохах расцвета искусства в истории человечества, «ну просто гением Ренессанса», если даже он сам по себе не гений как поэт?

    Не во мне ведь дело, не в моем творчестве, а в трагедии России, что обернулось и великой эпохой Русского Ренессанса, в чем мы можем и должны находить опору, как и во всех высших достижениях человеческой культуры.

    Русская (или российская) нация - молодая нация, только-только пережившая эпоху Возрождения за последние три столетия, закат которой - исторически всегда неизбежный - был разрушительным и кровавым, но ныне пора обрести нам наш исторический путь, обрести наше прошлое и будущее, обрести лицо, исполненное красоты и силы молодости. Жизнь такова, в трагические века расцветает красота, красота Возрождения, залог бессмертия человека и человечества, может быть, в просторах Вселенной.

    К тому, о чем я веду речь на сайте «Эпоха Возрождения», ко всему моему творчеству от первых стихов и повестей до поэм и трагедий о ренессансных эпохах и личностях, ни мое рождение, ни мой возраст не имеют никакого отношения. Я мог родиться где угодно, но если мне было суждено родиться на берегу речки, впадающей вдали в Амур, если я не умер в 36-37 лет в связи с крайним истощением жизненных сил и как романтик, а в условиях распада великого государства не ушел из жизни, а сотворил чудо с осознанием и обоснованием Ренессанса в России, если я и поныне жив, и буду, вероятно, долго еще полон сил для творчества (феномен Гете и Льва Толстого), то всё это достойно удивления, а не быть причиной для неприятия и непризнания, что ныне окружает меня, как заговором молчания.

    Банальностей вроде того: умереть непризнанным и нищим, с посмертной славой, - не признаю. Даже старость ко мне не пристала: возраста своего не ощущаю, - стариком себя я воспринимал в 40 лет, хотя девушки и женщины привечали меня как молодого человека, - таким я и останусь в душе, во всех моих переживаниях и замыслах, юным старцем, если угодно. Я до последних дней буду осуществлять идеи и замыслы моей юности и молодости, оставаясь в сфере поэзии, вечно юной.

    Кому же думать и писать о любви и красоте, если не мне? О первоначалах мироздания, жизни и искусства, как не поэту?

    Разумеется, не на уровне современных примитивных понятий и представлений, с подменой любви на секс, искусства - на изыски шоу-бизнеса, а на высоте классических эпох расцвета искусства и мысли. Я даже задумал набросать нечто вроде философии любви, только это будет в полном соответствии с представлениями о любви и красоте в классической древности и в эпоху Ренессанса, - «Эстетика любви».

    Я пишу о прекрасном, о красоте в ее высших проявлениях, я понимаю, далеко не всем это доступно, недаром древние говорили: «Прекрасное - трудно», - но душа должна тянуться к высокому, к небу, к звездам, на земле оставаться и сгинуть без следа - участь животных популяций, процветающих и исчезающих как не бывало, а человек устремлен в дали времен и пространств, полон дерзаний. Ему мало одной жизни. Он жаждет прожить все жизни в прошлом, настоящем и будущем. Таков его высший удел.